^Наверх

погуляй с собакой прикол про робинзона крузо

Анекдот про робинзона крузо

Размышления: Самым счастливым человеком был Робинзон Крузо. Имел собственный остров, источник чистейшей пресной воды, лес со съедобной растительностью, скот, персональное море... Питался самыми экологически чистыми продуктами на планете. Практически, никто на его собственность не посягал. Он не платил никому налоги. Ему никто не напрягал мозг. Никаких проблем сденьгами. Законы, по которым он жил, создавал сам. И всё это счастье на протяжении почти 30 лет! Таким Даниэль Дефо изобразил мечту нормального человека!

присоединиться. Робинзон Крузо Друзья, как известно, настоящая литература помогает жить полнее. Человек ищет в книгах часто то, чего ему не хватает в жизни. Или в книге находит отражение того, что происходит в его душе, в его жизни. Для тех, у кого не хватает времени на прочтение всей книги целиком, мы и публикуем наши краткие содержания. Блистайте знаниями всегда и везде! ------------------------------------------------ ПРО КНИГУ ------------------------------------------------ Сегодня мы хотим напомнить вам о книге Дефо Даниэля "Робинзон Крузо". Автор: Дефо Даниэль Название книги: Робинзон Крузо Аннотация: Роман, повествующий о нравственном возрождении человека в общении с природой и обессмертивший имя автора. Написан как автобиография морского путешественника и плантатора Робинзона Крузо, желавшего ещё более разбогатеть скорым и нелегальным путём, но в результате кораблекрушения попавшего на необитаемый остров и проведшего там 28 лет. ------------------------------------------------ ПРО АВТОРА ------------------------------------------------ На протяжении многих лет возглавлял английскую разведку и контрразведку. Дефо считают одним из первых сторонников романа как жанра. Он помог популяризовать этот жанр в Великобритании, а некоторые считают его одним из основателей английского романа. Дефо — плодовитый и разнообразный писатель, он написал более 500 книг, памфлетов и журналов на разные темы (политика, экономика, криминал, религия, брак, психология, сверхъестественное и др.). Он был также основоположником экономической журналистики. В публицистике пропагандировал буржуазное здравомыслие, выступал в защиту веротерпимости и свободы слов. Ниже вы найдете краткое содержание, а после него ссылку на полное содержание книги.Собираем общественное мнение :) Как Вам книга?)Всего участников: 33
  • 0
  • 0
  • 0
  • 0
--------------------------------------- КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ --------------------------------------- Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен корабле­крушением, во время которого весь экипаж корабля кроме него погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами; написанные им самим. Робинзон был третьим сыном в семье, баловнем, его не готовили ни к какому ремеслу, и с детских лет его голова была набита «всякими бреднями — главным образом мечтами о морских путешествиях. Старший его брат погиб во Фландрии, сражаясь с испанцами, без вести пропал средний, и поэтому дома слышать не хотят о том, чтобы отпустить последнего сына в море. Отец, «человек степенный и умный, слёзно умоляет его стремиться к скромному существованию, на все лады превознося «среднее состояние, уберегающее человека здравомыслящего от злых превратностей судьбы. Увещевания отца лишь на время урезонивают 18-летнего недоросля. Попытка несговорчивого сына заручиться поддержкой матери тоже не увенчивается успехом, и ещё без малого год он надрывает родительские сердца, пока 1 сентября 1651 г. не отплывает из Гулля в Лондон, соблазнившись бесплатным проездом (капитан — отец его приятеля). Уже первый день на море стал предвестьем грядущих испытаний. Разыгравшийся шторм пробуждает в душе ослушника раскаяние, впрочем, улёгшееся с непогодой и окончательно развеянное попойкой («как обыкновенно у моряков). Через неделю, на ярмутском рейде, налетает новый, куда более свирепый шторм. Опытность команды, самоотверженно спасающей корабль, не помогает: судно тонет, моряков подбирает шлюпка с соседнего судёнышка. На берегу Робинзон снова испытывает мимолётное искушение внять суровому уроку и вернуться в родительский дом, но «злая судьба удерживает его на избранном гибельном пути. В Лондоне он знакомится с капитаном корабля, готовящегося идти в Гвинею, и решает плыть с ними — благо, это ни во что ему не обойдётся, он будет «сотрапезником и другом капитана. Как же будет корить себя поздний, умудрённый испытаниями Робинзон за эту свою расчётливую беспечность! Наймись он простым матросом, он научился бы обязанностям и работе моряка, а так он всего-навсего купец, делающий удачный оборот своим сорока фунтам. Но какие-то мореходные знания он приобретает: капитан охотно занимается с ним, коротая время. По возвращении в Англию капитан вскоре умирает, и Робинзон уже самосто­ятельно отправляется в Гвинею. То была неудачная экспедиция: их судно захватывает турецкий корсар, и юный Робинзон, словно во исполнение мрачных пророчеств отцa, проходит тяжёлую полосу испытаний, превратившись из купца в «жалкого раба капитана разбойничьего судна. Тот использует его на домашних работах, в море не берет, и на протяжении двух лет у Робинзона нет никакой надежды вырваться на свободу. Хозяин между тем ослабляет надзор, посылает пленника с мавром и мальчиком Ксури ловить рыбу к столу, и однажды, далеко отплыв от берега, Робинзон выбрасывает за борт мавра и склоняет к побегу Ксури. Он хорошо подготовился: в лодке есть запас сухарей и пресной воды, инструменты, ружья и порох. В пути беглецы постреливают на берегу живность, даже убивают льва и леопарда, миролюбивые туземцы снабжают их водой и пищей. Наконец их подбирает встречный португальский корабль. Снисходя к бедственному положению спасённого, капитан берётся бесплатно довезти Робинзона в Бразилию (они туда плывут); более того, он покупает его баркас и «верного Ксури, обещая через десять лет («если он примет христианство) вернуть мальчику свободу. «Это меняло дело, благодушно заключает Робинзон, покончив с угрызениями совести. В Бразилии он устраивается основательно и, похоже, надолго: получает бразильское подданство, покупает землю под плантации табака и сахарного тростника, в поте лица трудится на ней, запоздало жалея, что рядом нет Ксури (как помогла бы лишняя пара рук!). Парадоксально, но он приходит именно к той «золотой середине, которой его соблазнял отец, — так зачем было, сокрушается он теперь, покидать родительский дом и забираться на край света? Соседи-плантаторы к нему расположены, охотно помогают, ему удаётся получить из Англии, где он оставил деньги у вдовы своего первого капитана, необходимые товары, земледельческие орудия и хозяйственную утварь. Тут бы успокоиться и продолжать своё прибыльное дело, но «страсть к скитаниям и, главное, «желание обогатиться скорее, чем допускали обстоятельства побуждают Робинзона резко сломать сложившийся образ жизни. Все началось с того, что на плантациях требовались рабочие руки, а невольничий труд обходился дорого, поскольку доставка негров из Африки была сопряжена с опасностями морского перехода и ещё затруднена юридическими препонами (например, английский парламент разрешит торговлю рабами частным лицам только в 1698 г.). Наслушавшись рассказов Робинзона о его поездках к берегам Гвинеи, соседи-плантаторы решают снарядить корабль и тайно привезти в Бразилию невольников, поделив их здесь между собой. Робинзону предлагается участвовать в качестве судового приказчика, ответственного за покупку негров в Гвинее, причём сам он не вложит в экспедицию никаких денег, а невольников получит наравне со всеми, да ещё в его отсутствие компаньоны будут надзирать за его плантациями и блюсти его интересы. Конечно, он соблазняется выгодными условиями, привычно (и не очень убедительно) кляня «бродяжнические наклонности. Какие «наклонности, если он обстоятельно и толково, соблюдая все канительные формальности, распоряжается оставляемым имуществом! Никогда прежде судьба не предостерегала его столь внятно: он отплывает первого сентября 1659 г. то есть день в день спустя восемь лет после побега из родительского дома. На второй неделе плавания налетел жестокий шквал, и двенадцать дней их трепала «ярость стихий. Корабль дал течь, нуждался в починке, команда потеряла троих матросов (всего на судне семнадцать человек), и было уже не до Африки — скорее бы добраться до суши. Разыгрывается второй шторм, их относит далеко от торговых путей, и тут в виду земли корабль садится на мель, и на единственной оставшейся шлюпке команда «отдаётся на волю бушующих волн. Даже если они не перетонут, гребя к берегу, у суши прибой разнесёт их лодку на куски, и приближающаяся земля кажется им «страшнее самого моря. Огромный вал «величиной с гору опрокидывает лодку, и обессилевший, чудом не добитый настигающими волнами Робинзон выбирается на сушу. Увы, он один спасся, свидетельством чему выброшенные на берег три шляпы, фуражка и два непарных башмака. На смену исступлённой радости приходят скорбь по погибшим товарищам, муки голода и холода и страх перед дикими зверями. Первую ночь он проводит на дереве. К утру прилив пригнал их корабль близко к берегу, и Робинзон вплавь добирается до него. Из запасных мачт он сооружает плот и грузит на него «все необходимое для жизни: съестные припасы, одежду, плотницкие инструменты, ружья и пистолеты, дробь и порох, сабли, пилы, топор и молоток. С неимоверным трудом, каждую минуту рискуя опрокинуться, он приводит плот в спокойный заливчик и отправляется подыскать себе жилье. С вершины холма Робинзону уясняется его «горькая участь: это остров, и, по всем признакам, — необитаемый. Оградившись со всех сторон сундуками и ящиками, он проводит на острове вторую ночь, а утром снова вплавь отправляется на корабль, торопясь взять что можно, пока первая же буря не разобьёт его в щепки. В эту поездку Робинзон забрал с корабля множество полезных вещей — опять ружья и порох, одежду, парус, тюфяки и подушки, железные ломы, гвозди, отвёртку и точило. На берегу он сооружает палатку, переносит в неё от солнца и дождя съестные припасы и порох, устраивает себе постель. Всего он двенадцать раз наведался на корабль, всегда разживаясь чем-нибудь ценным — парусиной, снастями, сухарями, ромом, мукой, «железными частями (их он, к великому огорчению, почти целиком утопил). В свой последний заезд он набрёл на шифоньерку с деньгами (это один из знаменитых эпизодов романа) и философски рассудил, что в его положении вся эта «куча золота не стоит любого из ножей, лежавших в соседнем ящике, однако, поразмыслив, «решил взять их с собой. В ту же ночь разыгралась буря, и наутро от корабля ничего не осталось. Первейшей заботой Робинзона становится устройство надёжного, безопасного жилья — и главное, в виду моря, откуда только и можно ожидать спасения. На скате холма он находит ровную полянку и на ней, против небольшого углубления в скале, решает разбить палатку, оградив её частоколом вбитых в землю крепких стволов. Войти в «крепость можно было только по приставной лестнице. Углубление в скале он расширил — получилась пещера, он использует её как погреб. На эти работы ушло много дней. Он быстро набирается опыта. В самый разгар строительных работ хлынул дождь, сверкнула молния, и первая мысль Робинзона: порох! Не страх смерти напугал его, а возможность одним разом потерять порох, и он две недели пересыпает его в мешочки и ящички и прячет в разные места (не менее сотни). Заодно он знает теперь, сколько у него пороха: двести сорок фунтов. Без цифр (деньги, товары, груз) Робинзон уже не Робинзон. Очень важно это «заодно: осваиваясь в новой жизни, Робинзон, делая что-то «одно, будет всегда примечать идущее на пользу «другое и «третье. Перед знаменитыми героями Дефо, Роксаной и Молль Флендерс, стояла та же задача: выжить! Но для этого им требовалось освоить пусть нелёгкую, но одну «профессию — куртизанки и соответ­ственно воровки. Они жили с людьми, умело пользовались их сочувствием, паразитировали на их слабостях, им помогали толковые «наставники. А Робинзон одинок, ему противостоит мир, глубоко безразличный к нему, просто не ведающий о его существовании, — море, ветры, дожди, этот остров с его дикой флорой и фауной. И чтобы выжить, ему предстоит освоить даже не «профессию (или множество их, что, впрочем, он сделает), но законы, «нравы окружающего мира и взаимодей­ствовать, считаясь с ними. В его случае «жить значит все примечать — и учиться. Так, он не сразу догадывается, что козы не умеют смотреть вверх, зато потом будет легко добывать мясо, стреляя со скалы или холма. Его выручает не одна природная смекалка: из цивилизо­ванного мира он принёс представления и навыки, позволившие ему «в полной безмолвия печальнейшей жизни ускоренно пройти основные этапы становления общественного человека — иначе говоря, сохраниться в этом качестве, не одичать, подобно многим прототипам. Тех же коз он научится одомашнивать, добавит к мясному столу молочный (он будет лакомиться сыром). А сэкономленный порох ещё как пригодится! Помимо скотоводства, Робинзон наладит земледелие, когда прорастут вытряхнутые с трухой из мешка зерна ячменя и риса. Поначалу он увидит в этом «чудо, сотворённое милостивым Провидением, но вскоре вспомнит про мешок и, полагаясь на одного себя, в свой срок уже будет засевать немалое поле, успешно борясь с пернатыми и четвероногими грабителями. Приобщённый исторической памяти, возрастая от опыта поколений и уповая на будущее, Робинзон хоть и одинок, но не затерян во времени, отчего первейшей заботой этого жизнестроителя становится сооружение календаря — это большой столб, на котором он каждый день делает зарубку. Первая дата там — тридцатое сентября 1659 г. Отныне каждый его день назван и учтён, и для читателя, прежде всего тогдашнего, на труды и дни Робинзона падает отсвет большой истории. За время его отсутствия в Англии была восстановлена монархия, и возвращение Робинзона «подгадает к «Славной революции 1688 г. приведшей на трон Вильгельма Оранского, доброже­ла­тельного патрона Дефо; в эти же годы в Лондоне случится «Великий пожар (1666 г.), и воспрянувшее градостро­и­тельство неузнаваемо изменит облик столицы; за это время умрут Мильтон и Спиноза; Карл II издаст «Хабеас корпус акт — закон о неприкос­но­венности личности. А в России, которой, как выяснится, тоже будет небезразлична судьба Робинзона, в это время сжигают Аввакума, казнят Разина, Софья становится регентшей при Иване V и Петре I. Эти дальние зарницы мерцают над человеком, обжигающим глиняный горшок. Среди «не особо ценных вещей, прихваченных с корабля (вспомним «кучу золота), были чернила, перья, бумага, «три очень хороших Библии, астроно­мические приборы, подзорные трубы. Теперь, когда быт его налаживается (с ним, кстати, живут три кошки и собака, тоже корабельные, потом прибавится в меру разговорчивый попугай), самое время осмыслить происходящее, и, покуда не кончились чернила и бумага, Робинзон ведёт дневник, чтобы «хоть сколько-нибудь облегчить свою душу. Это своеобразный гроссбух «зла и «добра: в левой колонке — он выброшен на необитаемый остров без надежды на избавление; в правой — он жив, а все его товарищи утонули. В дневнике он подробно описывает свои занятия, производит наблюдения — и примеча­тельные (относительно ростков ячменя и риса), и повседневные («Шёл дождь. «Опять весь день дождь). Случившееся землетрясение вынуждает Робинзона задуматься о новом месте для жилья — под горой небезопасно. Между тем к острову прибивает потерпевший крушение корабль, и Робинзон берет с него строительный материал, инструменты. В эти же дни его сваливает лихорадка, и в горячечном сне ему является «объятый пламенем человек, грозя смертью за то, что он «не раскаялся. Сокрушаясь о своих роковых заблуждениях, Робинзон впервые «за много лет творит покаянную молитву, читает Библию — и по мере сил лечится. На ноги его поднимет ром, настоянный на табаке, после которого он проспал две ночи. Соответ­ственно из его календаря выпал один день. Поправившись, Робинзон наконец обследует остров, где прожил уже больше десяти месяцев. В его равнинной части среди неведомых растений он встречает знакомцев — дыню и виноград; последний его особенно радует, он будет сушить его на солнце, и в межсезонье изюм подкрепит его силы. И живностью богат остров — зайцы (очень невкусные), лисицы, черепахи (эти, наоборот, приятно разнообразят его стол) и даже вызывающие недоумение в этих широтах пингвины. На эти райские красоты он смотрит хозяйским глазом — делить их ему не с кем. Он решает поставить здесь шалаш, хорошо укрепить его и жить по нескольку дней на «даче (это его слово), основное время проводя «на старом пепелище вблизи моря, откуда может прийти освобождение. Непрерывно трудясь, Робинзон и второй, и третий год не даёт себе послабления. Вот его день: «На первом плане религиозные обязанности и чтение Священного Писания ‹…› Вторым из ежедневных дел была охота ‹…› Третьим была сортировка, сушка и приготовление убитой или пойманной дичи. Прибавьте к этому уход за посевами, а там и сбор урожая; прибавьте уход за скотом; прибавьте работы по хозяйству (сделать лопату, повесить в погребе полку), забирающие много времени и сил из-за недостатка инструментов и по неопытности. Робинзон имеет право погордиться собой: «Терпением и трудом я довёл до конца все работы, к которым был вынужден обстоятельствами. Шутка сказать, он будет испекать хлеб, обходясь без соли, дрожжей и подходящей печи! Заветной его мечтой остаётся построить лодку и добраться до материка. Он даже не задумывается над тем, кого и что он там встретит, главное — вырваться из неволи. Подгоняемый нетерпением, не обдумав, как доставить лодку от леса к воде, Робинзон валит огромное дерево и несколько месяцев вытёсывает из него пирогу. Когда же она наконец готова, ему так и не удастся спустить её на воду. Он стоически переносит неудачу: Робинзон стал мудрее и выдержаннее, он научился уравновешивать «зло и «добро. Образовавшийся досуг он благоразумно употребляет на обновление износившегося гардероба: «строит себе меховой костюм (брюки и куртку), шьёт шапку и даже мастерит зонтик. В каждодневных трудах проходит ещё пять лет, отмеченных тем, что он-таки построил лодку, спустил её на воду и оснастил парусом. К далёкой земле на ней не добраться, зато можно объехать вокруг острова. Течение уносит его в открытое море, он с огромным трудом возвращается на берег недалеко от «дачи. Натерпевшись страху, он надолго утратит охоту к морским прогулкам. В этот год Робинзон совершен­ствуется в гончарном деле и плетении корзин (растут запасы), а главное, делает себе царский подарок — трубку! На острове пропасть табаку. Его размеренное существование, наполненное трудами и полезными досугами, вдруг лопается как мыльный пузырь. В одну из своих прогулок Робинзон видит на песке след босой ноги. Напуганный до смерти, он возвращается в «крепость и три дня отсиживается там, ломая голову над непостижимой загадкой: чей след? Вероятнее всего, это дикари с материка. В его душе поселяется страх: вдруг его обнаружат? Дикари могут его съесть (он слышал про такое), могут разорить посевы и разогнать стадо. Начав понемногу выходить, он принимает меры безопасности: укрепляет «крепость, устраивает новый (дальний) загон для коз. Среди этих хлопот он опять набредает на человеческие следы, а затем видит и остатки каннибальского пира. Похоже, на острове опять побывали гости. Ужас владеет им все два года, что он безвылазно остаётся на своей части острова (где «крепость и «дача), живя «всегда настороже. Но постепенно жизнь возвращается в «прежнее покойное русло, хотя он продолжает строить кровожадные планы, как отвадить дикарей от острова. Его пыл охлаждают два соображения: 1) это племенные распри, лично ему дикари не сделали ничего плохого; 2) чем они хуже испанцев, заливших кровью Южную Америку? Этим примири­тельным мыслям не даёт укрепиться новое посещение дикарей (идёт двадцать третья годовщина его пребывания на острове), высадившихся на сей раз на «его стороне острова. Справив свою страшную тризну, дикари уплывают, а Робинзон ещё долго боится смотреть в сторону моря. И то же море манит его надеждой на освобождение. Грозовой ночью он слышит пушечный выстрел — какой-то корабль подаёт сигнал бедствия. Всю ночь он палит огромный костёр, а утром видит вдалеке остов разбившегося о рифы корабля. Истоско­вавшись в одиночестве, Робинзон молит небо, чтобы «хоть один из команды спасся, но «злой рок, словно в издёвку, выбрасывает на берег труп юнги. И на корабле он не найдёт ни единой живой души. Примечательно, что небогатая «добыча с корабля не очень его огорчает: он крепко стоит на ногах, вполне себя обеспечивает, и радуют его только порох, рубахи, полотно — и, по старой памяти, деньги. Им неотвязно владеет мысль о бегстве на материк, и поскольку в одиночку это неисполнимо, на подмогу Робинзон мечтает спасти предназна­ченного «на убой дикаря, рассуждая в привычных категориях: «приобрести слугу, а может быть, товарища или помощника. Он полтора года строит хитроумнейшие планы, но в жизни, как водится, все выходит просто: приезжают каннибалы, пленник сбегает, одного преследователя Робинзон сваливает прикладом ружья, другого застреливает насмерть. Жизнь Робинзона наполняется новыми — и приятными — заботами. Пятница, как он назвал спасённого, оказался способным учеником, верным и добрым товарищем. В основу его образования Робинзон закладывает три слова: «господин (имея в виду себя), «да и «нет. Он искореняет скверные дикарские привычки, приучая Пятницу есть бульон и носить одежду, а также «познавать истинного бога (до этого Пятница поклонялся «старику по имени Бунамуки, который живёт высоко). Овладевая английским языком. Пятница рассказывает, что на материке у его соплеменников живут семнадцать спасшихся с погибшего корабля испанцев. Робинзон решает построить новую пирогу и вместе с Пятницей вызволить пленников. Новый приезд дикарей нарушает их планы. На этот раз каннибалы привозят испанца и старика, оказавшегося отцом Пятницы. Робинзон и Пятница, уже не хуже своего господина управляющийся с ружьём, освобождают их. Мысль собраться всем на острове, построить надёжное судно и попытать счастья в море приходится по душе испанцу. А пока засеивается новая делянка, отлавливаются козы — пополнение ожидается немалое. Взяв с испанца клятвенное обещание не сдавать его инквизиции, Робинзон отправляет его с отцом Пятницы на материк. А на восьмой день на остров жалуют новые гости. Взбунто­вавшаяся команда с английского корабля привозит на расправу капитана, помощника и пассажира. Робинзон не может упустить такой шанс. Пользуясь тем, что он тут знает каждую тропку, он освобождает капитана и его товарищей по несчастью, и впятером они разделываются с негодяями. Единственное условие, которое ставит Робинзон, — доставить его с Пятницей в Англию. Бунт усмирён, двое отъявленных негодяев висят на рее, ещё троих оставляют на острове, гуманно снабдив всем необходимым; но ценнее провизии, инструментов и оружия — сам опыт выживания, которым Робинзон делится с новыми поселенцами, всего их будет пятеро — ещё двое сбегут с корабля, не очень доверяя прощению капитана. Двадцати­вось­милетняя одиссея Робинзона завершилась: 11 июня 1686 года он вернулся в Англию. Его родители давно умерли, но ещё жива добрая приятельница, вдова его первого капитана. В Лисабоне он узнает, что все эти годы его бразильской плантацией управлял чиновник от казны, и, поскольку теперь выясняется, что он жив, ему возвращаются все доходы за этот срок. Состоятельный человек, он берет на своё попечение двух племянников, причём второго готовит в моряки. Наконец Робинзон женится (ему шестьдесят один год) «небезвыгодно и вполне удачно во всех отношениях. У него два сына и дочь. --------------------------------------- ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ КНИГИ --------------------------------------- Год написания: 1719 Год Место: Англия Век: 18 Век Принадлежность: Зарубежная литература Жанр: Роман. Наслаждаемся чтением онлайн книги «Робинзон Крузо в бесплатной библиотеке сайт сайт ------------------------------------------------ ПРО ФИЛЬМ ------------------------------------------------ 1. В кинотеатрах СССР кинокартину посмотрело 26,3 млн зрителей , в ПНР — 1,742 млн (самый успешный советский фильм в Польше в 1970-х годах). 2. Снят режиссером Станиславом Говорухиным на Одесской киностудии.1:27:15
Пред.Оглавление. След.Титти обвела взглядом лагерь и сразу почувствовала, что что-то не так. Под деревьями стояли две палатки, а потерпевшему кораблекрушение и живущему на необитаемом острове моряку было положено жить в одной палатке. На несколько секунд Титти задумалась, не снять ли ей капитанскую палатку, но затем она вспомнила, что время от времени ей придется быть не потерпевшим крушение моряком, а часовым, охраняющим лагерь отважных исследователей, которые отправились в опасную экспедицию, а ее оставили на страже. И пока она остается часовым, то, чем больше палаток ей нужно будет охранять, тем лучше. Поэтому Титти решила оставить капитанскую палатку как она есть.– Это палатка Пятницы, – сказала девочка сама себе. – Конечно, я его еще не нашла. Но к тому времени, как он появится, палатка для него уже будет готова.Затем она залезла в другую палатку, где жили они с боцманом. Чувствовалось, что эта палатка принадлежит Сьюзен. Старшая сестра забрала свои одеяла, но оставила свой тюфяк. Было совершенно ясно, что в этой палатке обитают два человека, а вовсе не одинокий моряк, выживший после кораблекрушения. Поэтому матрос Титти взяла тюфяк Сьюзен, положила его поверх своего тюфяка и накрыла эту стопку сверху своими одеялами. Сейчас палатка принадлежала ей, и только ей одной. А когда придет время превращаться в часового, охраняющего весь лагерь, то легко можно будет положить матрас Сьюзен на место.Титти улеглась на тюфяки поверх одеял. Сквозь белое полотно палатки просвечивало солнце, а в открытый входной проем Титти видела дымок, поднимающийся над тлеющим костром, который боцман перед отплытием засыпала землей. Девочка наконец почувствовала, что она действительно одна на острове. Даже жужжание пчел над вереском, растущим за палаткой, лишь усиливало ощущение того, что на всем этом клочке суши больше нет ни одной живой души. Титти прислушалась к другим звукам, доносившимся до нее. Птиц было почти не слышно, лишь где-то неподалеку посвистывал кулик. О западный берег озера с мягким плеском разбивались волны, время от времени под срывами ветра начинала негромко шелестеть листва. Однако ни малейшего звука, сопровождающего человеческую деятельность, не долетало до слуха Титти. Никто не вскрывал консервные банки, не мыл посуду и не подбрасывал дрова в костер. На острове не было Роджера, за которым должна была присматривать Титти. На острове не было Сьюзен, которая бы присматривала за ними обоими. Джон не торчал на Дозорной высоте и не сращивал канаты на «Ласточке в гавани по другую сторону острова. Никто ничего не делал на этом забытом острове. Никто ничего не будет делать, если этого не сделает сама Титти. Как будто она осталась единственным человеком во всем мире.Неожиданно она услышала приглушенное «чух-чух-чух – это по озеру с севера на юг шел пароход. Обычно никто, кроме Роджера, не обращал особого внимания на пароходы, но сегодня, услышав пыхтение, матрос Титти вскочила на ноги и выбежала из палатки навстречу полуденному солнцу. В просветы между деревьями на западном берегу она видела, как мимо острова деловито проплывает пароход. Она посмотрела на него в подзорную трубу. На палубе было множество людей, а за рулевым колесом стоял матрос в форме. Быть может, эти люди на пароходе тоже смотрят на остров и даже не подозревают о том, что на острове нет никого, кроме одинокого моряка, закинутого сюда кораблекрушением двадцать пять лет назад. Конечно, она живет здесь так долго потому, что не стала махать флагом проходящим мимо кораблям, никому не давала знать, что она живет здесь, и уж подавно не жаждала спасения. Кто стал бы искать спасения и размахивать флагом, если бы в его распоряжении оказался целый остров? Именно это портило всю книгу «Робинзон Крузо. В конце концов Робинзон вернулся домой. Такая книга не должна кончаться подобным образом.Пароход умчался на юг, и Титти смотрела ему вслед с высокого западного побережья, поросшего лесом. Тропинка, ведущая в гавань, уже превратилась в хорошо утоптанную широкую дорожку.– Это действительно выглядит так, словно я живу здесь уже долгие годы, – сказала Титти. – Жалко только, что здесь не водятся козы и я не могу их приручить. Козы очень быстро общипали бы все эти ветки, которые нависают над тропой и хватают тебя за волосы всякий раз, когда тебе нужно спешить. – Титти вынула нож и принялась срезать ветки, чтобы хоть немного расчистить дорогу. Видя ветку, кото-рая протягивалась поперек тропинки достаточно низко, чтобы помешать человеку свободно пройти здесь, девочка старалась сломать или, перепилить ее. Наконец после долгой утомительной работы она расчистила весь путь от лагеря до гавани. Потом она пробежала по нему туда-сюда: из гавани в лагерь, а затем снова в гавань. Теперь тропа превратилась в нормальную дорогу. Забавно, что никто прежде не подумал расчистить путь. Почему-то, когда остаешься один, у тебя находится гораздо больше времени на то, чтобы переделать все дела.Вновь придя в гавань, Титти попыталась дотронуться до гвоздя, вбитого в раздвоенное дерево, дабы убедиться, что она сумеет повесить на него лампу. Она на несколько сантиметров не дотягивалась до него, но это не имело значения: ведь она будет держать лампу за низ, а кольцо, которое нужно будет набросить на гвоздь, расположено на самом верху лампы. Гвоздь, вбитый в центр белого креста на высоком пне, находился намного ближе к земле. С ним вообще не будет никаких трудностей.Титти подумалось, что остается еще очень много времени до наступления темноты и куда больше – до возвращения «Ласточки с экипажем. Но если им удастся захватить «Амазонку и привести ее с собой в качестве приза, то это будет стоить потерянного времени. Тогда пираты поймут, что почем! А завтра Ласточки вновь поплывут к устью реки Амазонки и объявят пираткам, что те проиграли войну, и привезут Нэнси и Пегги на остров Дикой Кошки в качестве побежденных и униженных пленников. На несколько секунд Титти страшно захотелось оказаться вместе с остальными на борту «Ласточки. Теперь они, должно быть, уже ведут поиски у островов Рио, зорко поглядывая по сторонам и ожидая сумерек, когда можно будет войти в устье реки. Титти пыталась представить, как выглядит эта река. Однако нельзя получить, все одновременно, и, если бы ее не оставили охранять лагерь и зажигать маяк и бакены, она так никогда и не узнала бы, каково это – иметь в своем распоряжении целый остров.Титти сняла обувь и побрела по воде к высокой скале, ограждавшей гавань. Вскарабкавшись на скалу, девочка улеглась там, глядя на юг, туда, где далеко у берегов озера пароход уже причаливал к едва различимому отсюда пирсу. И в этот момент она увидела оляпку. Кругленькая маленькая птичка с коротким, как у крапивника, хвостом, бурой спинкой и широким белым «галстучком на грудке стояла на камне, торчащем из воды примерно в десяти шагах от Титти. Оляпка покачивалась взад-вперед, словно бы непрестанно кланяясь или же наскоро и неуклюже пытаясь изобразить придворный реверанс.– Что за манеры, – негромко пробормотала Титти. Девочка лежала неподвижно, а птичка с коричнево-белым оперением продолжала покачиваться на камне.Неожиданно оляпка прыгнула в воду лапками вперед. Она ныряла совсем не так, как это Делали бакланы: она просто прыгала в воду, словно человек, который не умеет нырять головой вперед или боится, что там, где он погружается в воду, недостаточно глубоко. Несколько мгновений спустя оляпка вновь вылетела из воды, уселась на камень и принялась покачиваться взад-вперед, как будто благодаря невидимых зрителей за аплодисменты.Потом она снова взлетела с камня и погрузилась в озеро. На этот раз оляпка ныряла в спокойную воду; заслоненную от ветра скалой, на которой лежала Титти. Глядя вниз, девочка различила, как оляпка передвигается под водой, взмахивая крыльями. Птица как будто летала в воде, не отличая ее от воздуха. Она быстро перемещалась вдоль дна у самого подножия скалы. И выныривала оляпка тоже совсем не так, как это делает утка, решившая после нырка покачаться на поверхности воды. Оляпка же просто взлетала в воздух, словно не замечая перехода из одной стихии в другую – разве что в воздухе приходилось гораздо, чаще взмахивать крыльями, чем в воде.– Ого, я никогда раньше не видела, чтобы птицы делали так, – прошептала Титти, когда оляпка снова вернулась на камень и отвесила два-три поклона. – Это самая умная птица, которую я когда-либо видела, И вдобавок самая вежливая. Вот бы она еще раз нырнула здесь.Девочка приподнялась на локте, чтобы поклониться оляпке, когда та принялась кланяться в сторону скалы. Если оляпка кланяется тебе, очень трудно не поклониться ей в ответ. Но оляпке, похоже, это не понравилось – она снялась с камня и полетела прочь, быстро взмахивая крыльями и держась у самой воды, а потом скрылась из виду за другими скалами.Титти долго ждала, чтобы оляпка вернулась обратно, но та так и не появилась. Быть может, она вернулась в свое гнездо. Неожиданно Титти вспомнила, что она должна охранять остров от любых посягательств. Ей следовало находиться на наблюдательном пункте с подзорной трубой в руках, а не лежать здесь на солнышке. Девочка слезла со скалы, вылезла на берег и обулась. Вместо того чтобы возвращаться в лагерь по дорожке, она решила прогуляться по другой тропинке, которую и тропинкой-то трудно назвать – иногда по ней ходили из бухты Первой Высадки в гавань и обратно. Подлесок здесь был особенно густым, а ветви кустарника опутаны побегами жимолости. Это было все равно что торить путь сквозь дикие джунгли. Титти снова превратилась в Робинзона Крузо, живущего на необитаемом острове. Титти подошла уже совсем близко к бухте и вдруг резко остановилась. Что-то произошло на острове, пока она глазела на пароход и на вежливую оляпку. Титти больше не была единственным человеком на острове. В бухте лежала весельная лодка, вытащенная носом на пляж. Миг спустя Титти поняла, что это за лодка. Это было туземное «каноэ из Холли-Хоув. Титти со всех ног бросилась в лагерь и застала там мать, в удивлении оглядывающую пустые палатки.– Привет, Пятница, – радостно воскликнула Титти.– Привет, Робинзон Крузо, – ответила мать. Она поистине была самой лучшей матерью на свете. И она была не такой, как все туземцы. Всегда можно было рассчитывать, что она поймет тебя в подобных вопросах.Робинзон Крузо и Пятница поцеловали друг друга, притворяясь, что они – не они, а Титти и ее мать.– Вы наверняка не ждали увидеть мёня так скоро после вчерашнего визита, – сказала мать, – но мне нужно кое о чем поговорить с Джоном. Полагаю, он и остальной ваш экипаж сейчас находятся в этой вашей секретной гавани, в которую нельзя заглядывать несчастным туземцам.– Нет. Сейчас его вообще нет на острове, – сообщила Титти. – Нет никого, кроме меня… а теперь и тебя тоже.– Значит, ты действительно Робинзон Крузо, – кивнула мама, – а я всерьез могу считаться Пятницей. Если бы я об этом знала, я бы позаботилась оставить на песке глубокий отпечаток ступни. Но где остальные?– С ними все в порядке, – заверила Титти. – Они скоро вернутся. Они ушли на «Ласточке в поход за добычей, – Больше Титти ничего не могла сказать, потому что, в конце концов, Пятница был еще и мамой, а она вдобавок была туземкой, пусть даже лучшей туземкой во всем мире.– Полагаю, они уплыли, чтобы встретиться с девочками Блэккет, – промолвила мать.– Пятница ничего не должен знать об этом, – возразила Титти.– Отлично, я и не буду узнавать, – согласилась мать. – Но что ты делаешь здесь в полном одиночестве?– Вообще-то мне полагается охранять лагерь, – пояснила Титти. – Но пока здесь никого нет, то я вместо этого спокойно могу побыть Робинзоном Крузо, и ничего от этого не изменится.– Да, действительно, какая разница? – пожала плечами мама. – Позволишь ли ты Пятнице подложить немного дров в костер и вскипятить чай? Я не могу остаться надолго, но, может быть, они вернутся еще до того, как я уеду.– Думаю, они вряд ли успеют вернуться, – вздохнула Титти. – Они собирались пересечь Тихий океан. По сравнению с этим расстояние до Тимбукту – просто сущий пустяк.– Ну что ж, я все равно сделаю чай, – сказала мать. – Посмотрим, какие запасы продовольствия они оставили тебе.Титти принесла свой паек – большой кусок пеммикана, немного ржаного хлеба, немного бисквитов и изрядный кусок кекса. Пятница отнесся ко всему этому скептически.– И все же я думаю, что нам удастся приготовить из этого обед, – промолвил он. – Как насчет масла и картошки? Что, если мы сделаем котлеты с пеммиканом?Пятница порылся в продуктовой коробке и нашел подтаявший кусок масла. Мать понюхала масло и сказала, что его в любом случае нужно съесть, а завтра можно будет взять у миссис Диксон очередную порцию. Еще она нашла несколько картофелин и соль. В пайке Робинзона Крузо обнаружилась чайная заварка – в кулечке, свернутом из бумаги. Еще там была жестянка из-под табака, полная сахара.Пятница отбросил земляной слой с костра и положил на угли несколько веточек. Вскоре на огне уже булькал большой чайник. Мать почистила картошку, положила ее в кастрюлю с водой и пристроила с краю очага. Потом порезала пеммикан на мелкие кусочки – теперь он больше напоминал фарш. Когда картошка сварилась, туземка вытащила ее из воды, размяла, смещала с пеммикановым фаршем и сделала из этой смеси шесть круглых плоских лепешек. Потом растопила на сковороде кусок масла и обжарила в нем картофельно-пеммикановые котлеты – они быстро покрылись золотистой пузырчатой корочкой. Робинзон Крузо тем временем приготовил чай.Когда с невероятно вкусным обедом было покончено, Робинзон Крузо сказал:– А теперь, Пятница, не хочешь ли ты мне поведать о том, как ты жил до того, как попал на этот остров?Пятница начал рассказывать о том, как его едва не съели дикари и как он спасся в последнюю минуту, выскочив из котла и удрав в джунгли.– А ты не обжегся? – спросил Робинзон.– Ужасно, – ответил Пятница, – но я натер больные места маслом.После этого Пятница забыл, что он Пятница, и снова стал мамой. А мама рассказала Титти о своем детстве на овцеводческой ферме в Австралии, о том, как страусы эму откладывают яйца величиной с детскую голову, и как опоссумы таскают своих малышей в сумке на брюхе, и еще о кенгуру, которые могут убить взрослого человека ударом задних лап, и о змеях, прячущихся в пыли. Тут Робинзон Крузо тоже позабыл о том, что он Робинзон Крузо, и сделался Титти. А Титти взахлеб поведала маме о той змее, которую она видела своими глазами, и что эта змея живет в ящичке из-под сигар, а ящичек хранится в вигваме у угольщиков. Потом девочка рассказала маме об оляпке и как эта удивительная птица летала под водой, а потом кланялась ей, Титти. А мама повествовала об ужасной засухе в краю овцеводов, когда долго-долго не было дождя, и вода во всех колодцах пересохла, и овец пришлось перегонять за много миль, чтобы можно было напоить их, а по дороге целые тысячи их умирали от жажды. Еще она вспомнила о пони, который жил у нее, когда она была совсем маленькой, и о бурых медвежатах, которых ее отец поймал в зарослях, и она макала пальцы в мед, а медвежата их облизывали…Время пролетело быстро, гораздо быстрее, чем когда Робинзон Крузо был на острове один. Но неожиданно Пятница поднялся и сказал, что ему пора уезжать.– Я не могу больше ждать, – промолвила мать, – мне нужно возвращаться к Викки. Жалко, однако, что я не поговорила с Джоном. Я видела, что вчера он был расстроен тем, что ему сказал мистер Тернер. Я хотела спросить Джона – быть может, он хочет, чтобы я написала миссис Блэккет и попросила ее сообщить брату, что Джон не трогал его баржу.Титти не знала, что сказать. Не следовало забывать о пиратах-Амазонках. И нельзя было вмешивать туземцев в такие дела. Так что девочка лишь пообещала, что, как только Джон вернется, она передаст ему слова матери.– Интересно, почему их нет так долго? – спросила мама. – Ты уверена, что с тобой все будет в порядке, если ты останешься здесь одна? Быть может, тебе стоит вернуться вместе со мной в Холли-Хоув? Ты можешь смотреть с берега и покричать им, когда они будут проплывать мимо. Или просто погостишь у меня, проведешь на ферме ночь, а утром доберешься по суше до миссис Диксон и присоединишься к остальным, когда они приедут к ней за молоком. Мы можем оставить здесь записку Джону, чтобы он знал, куда ты уехала.На несколько секунд это предложение показалось Титти очень заманчивым. Когда мать собралась уезжать, то остров почему-то стал выглядеть куда более пустынным, чем до ее приезда. Но затем девочка вспомнила о маяке и бакенах и о том, что она оставлена здесь на страже лагеря.– Нет, спасибо, – отказалась она. – Я лучше останусь здесь.Мать отнесла сковородку, кастрюли, кружки и тарелки к бухте и вымыла их, а Титти вытерла чистую посуду полотенцем. Мама отнесла посуду в лагерь, аккуратно отставила в сторону, наполнила чайник свежей водой и поставила его к очагу, одним боком в огонь.– Он сейчас нагреется, – сказала мать, – и его можно будет быстро вскипятить, когда остальные вернутся на остров и захотят чаю.– Думаю, они вернутся еще не скоро, – отозвалась Титти.Мать пристально посмотрела на нее.– Пожалуй, тебе лучше поехать со мной, – повторила она. – Лагерь будет в полном порядке и без всякой охраны.– Нет, спасибо, – твердо отказалась Титти.– Ну ладно, – согласилась мама, – если ты так уверена, что с тобой ничего не случится. Но если они будут опаздывать к чаю, не жди их слишком долго. Блэккеты могли пригласить их остаться и попить чаю на ферме.Титти ничего не ответила. Мать вошла в лодку и оттолкнулась от берега веслом.– До свиданья, Робинзон Крузо,- промолвила она.– До свиданья, Пятница, – откликнулась Титти. – Было очень здорово, что ты погостил у меня. Надеюсь, тебе понравился мой остров.– Очень понравился, – заверила мать.Она медленно погребла прочь. Титти взбежала на Дозорную высоту, чтобы помахать вслед. Лодка проплыла мимо, и остров неожиданно сделался действительно очень необитаемым. Титти вдруг передумала и позвала:– Мама!Мать остановила лодку.– Хочешь поехать со мной? – спросила она.Но в этот момент Титти снова вспомнила, что она не просто Робинзон Крузо, который был рад, когда его подобрал проходящий мимо корабль, но еще и матрос Титти, которая должна поднять лампу на высокое дерево, стоящее у нее за спиной. Она должна это сделать, чтобы остальные могли найти остров в темноте. А еще нужно было зажечь бакены, чтобы отважные мореплаватели могли ввести свой корабль и захваченное ими судно в тайную гавань.– Нет, – отозвалась Титти. – Я просто хочу еще раз сказать «до свиданья.– До свиданья! – крикнула в ответ мать.– До свиданья, – повторила Титти. Она улеглась на землю и посмотрела вслед лодке в подзорную трубу. Неожиданно она обнаружила, что ничего не может разглядеть. Титти моргнула, вытащила из кармана носовой платок и протерла сперва окуляр трубы, а потом собственный глаз.– Тупица, – пробормотала она. – Это из-за того, что ты слишком пристально вглядываешься. Попробуй смотреть другим глазом.

Анекдоты про робинзона крузо

N 18: Анекдот про робинзона крузо Размышления: Самым счастливым человеком был Робинзон Крузо. Имел собственный остров, источник чистейшей пресной воды, лес со съедобной растительностью, скот, персональное море... Питался самыми экологически чистыми продуктами на планете. Практически, никто на его собственность не посягал. Он не платил никому налоги. Ему никто не напрягал мозг. Никаких проблем сденьгами. Законы, по которым он жил, создавал сам. И всё это счастье на протяжении почти 30 лет! Таким Даниэль Дефо изобразил мечту нормального человека!
 Рубрики : Про робинзона крузо
И только много лет спустя, обзаведясь женойи многочисленным семейством, Робинзон Крузо понял, что прожил 28 лет на острове свободы.
 Рубрики : Про робинзона крузо
- Сколько времени прожил Робинзон на необитаемом острове? - Двадцать лет. - Нисколько. Необитаемым остров был только до появления Робинзона.
 Рубрики : Про робинзона крузо
До появления Пятницы Робинзон побывал во всех, даже самых отдаленных дырочках своего необитаемого острова!
 Рубрики : Про робинзона крузо
Если бы Робинзон назвал местного аборигена Понедельник, вряд ли уних завязалась настоящая мужская дружба.
 Рубрики : Про робинзона крузо
"Пятницы бывают разные" - отметил Робинзон Крузо
 Рубрики : Про робинзона крузоКороткие
Заметки Робинзона. Месяц N1 - "Надо побриться..." Месяц N2 - "Надо обрезать бороду..." Месяц N3 - "Где это чертов рот, куда еду засовывать?!"
 Рубрики : Про робинзона крузо
Однако Робинзон Крузо хорошо устроился: свалил ото всех на необитаемый остров, и каждый деньунегоПятница!
 Рубрики : Про робинзона крузо
Пришел как-то Пятница к Робинзону вгостиисудивлением увидел, что тот сидит в окружении шести девок. - А это кто такие?!

2 ноября 2017, 11:38 Дэниел Хокинс, Владимир Зайвый, Лев Савари — Тогда пришла идея с камнями и мхом…— Я сначала написал SOS, но вышло очень коряво. К тому же ветер поддувал, двигал мох. Я посмотрел на это критически и (так как я за эстетику) решил написать HELP. (Смеётся.) Вспомнил шутку, что SOS выглядит как 505, и всё-таки поменял. Мох я принёс из леса, его было довольно много.— Как вы справлялись с голодом и жаждой?— Есть не хотелось, я себя, скорее, заставлял. У меня были с собой два пакета сухой лапши, и остров оказался богатым на провизию. Клюква уже сходила, но её хватало. Сыроежки ещё были. А вода была в лужицах: в северных лесах возле мха есть прогалины, где собирается чистая вода. Так что это меня не беспокоило.— А что тревожило?— Не хватало тепла. Если бы получилось разжечь огонь, то я бы и согрелся, и было бы больше шансов привлечь спасателей. Хвороста и сушняка там было много.— Что вы почувствовали на третьи сутки, когда поняли, что помощь к вам не спешит?— Самые отчаянные ощущения были между первым и вторым днём. Ночью прилетели беспилотники, они снимали соседний остров, но меня они не заметили, мне не хватило совсем чуть-чуть, чтобы добежать до них. Когда они улетели, я подумал, что это конец спасательной операции. (Смеётся.)— О семье не думали в те моменты?— Мне очень не хотелось расстраивать родителей, поэтому я всячески напрягал мозг, чтобы этого не случилось. Мысли были больше о них, а не о себе.— Когда вас всё-таки нашли?— На третий день ранним утром мимо пролетели два истребителя на очень низкой высоте. Подумал, что это учения — возможность для меня привлечь внимание. Бросил все попытки разжечь огонь и начал бегать в спасательном жилете. Оказалось, что шведские власти развернули полномасштабную операцию, за что им большое спасибо. Нашли меня благодаря авиации.— Вы говорили, что у вас был друг, который вам очень помог…— Я пропал ночью 25-го числа. До этого я периодически сообщал Ивану о своём местоположении и о том, что надвигается шторм. Друг решил обратиться к спасателям и нашёл хозяина лодки из Швеции — Евгения, который потом вывел его на человека, продавшего мне судно. У Евгения были самые точные координаты, и он отнёсся к этой ситуации, как подобало.— Из близких кто-то знал о вашем путешествии?— О планах и маршруте да, но о происшествии нет.— Как проходила спасательная операция?— Сначала меня заметил круживший над островом самолёт, потом прилетел вертолёт. В это время я размахивал жилетом, привлекая к себе внимание, свистел. Кричать было бесполезно. Вертолёт приблизился, завис на небольшой высоте, потом присел на те камни, где было написано HELP, — и я запрыгнул внутрь.— Что сделали первым делом?— Сказал спасибо — на английском. Почувствовал облегчение, что наконец-то всё закончилось. Я не сомневался, что спасут, вопрос был во времени, когда это произойдёт. Было холодно, и время не играло на руку. Потом уже позвонил родителям, успокоил их. В крови был сплошной адреналин: спать, может, и хотелось, но сна не чувствовал. В госпитале уже отоспался.— Что было в больнице?— Меня осмотрели, сделали анализы. Сказали, что у меня обезвоживание, и поставили капельницу. Нельзя было никуда идти, пока показатели не придут в норму.— Вам присвоили статус русского Робинзона Крузо. Как вам такое сравнение?— Честно говоря, не очень нравится. Мне теперь трудно будет найти попутчиков. (Смеётся) И страховать лодку будет тяжело.— После такого опыта как изменилось отношение к подобным путешествиям?— Никак. Страха у меня нет. Со всеми бывает всякое. На дорогах больше случается несчастных случаев, чем в море. Это просто опыт. Теперь буду тщательней готовиться.— Какие у вас планы на будущее?— Сидя на камне, я подумал, что в моих путешествиях не хватает научной подоплёки. Хочу связаться с экологами и как-то помогать им во время своих поездок. А в плане географии рассматриваю теперь Азию.— Вы переосмыслили что-то, пока находились один?— Да, это был колоссальный опыт в плане самопознания. Когда находишься где-то вдалеке, на грани жизни и смерти, начинают приходить ясные мысли. Мы живём по графику «дом — работа, у всех однообразные эмоции, вспомнить о жизни нечего. Мне кажется, всем нам не хватает сильных впечатлений, чего-то настоящего. А путешествия, не обязательно морские, дают простор для размышлений. Начинаешь по-другому смотреть на вещи.— Какой совет вы бы дали морякам, которые тоже хотят пойти по амбициозным маршрутам?— Готовиться более тщательно. От этого успех зависит на Были у меня небольшие огрехи, о которых думал, что потом разберусь. А они оказались критичными для лодки и почти критичными для меня.Полную версию интервью смотрите на сайте RTД
Глава 6Спасение. В один из жарких солнечных дней я неожиданно заметил, что побережье обитаемо. На берегу появились признаки присутствия людей, но главное – за нашим передвижением исподтишка следили. Наконец на берегу появились черные как смоль и совершенно голые африканцы. К счастью, они не были вооружены, и лишь некоторые из них размахивали копьями; дикари столпились у самой кромки воды, когда я повернул лодку в их сторону. Ксури запаниковал, однако я убедил его, что туземцы не причинят нам никакого вреда.Так оно и случилось.Приблизившись и спустив парус, но не выходя на сушу, я попытался знаками объяснить чернокожим, что мы нуждаемся в еде. Дикари меня поняли, и уже через короткое время на песке лежали вяленое мясо, зерно, лепешки и целая груда фруктов. Тем не менее мы не решались покинуть баркас, опасаясь ловушки. Через какое-то время я с облегчением понял, что они нас тоже боятся. Как можно добродушнее улыбаясь, я убедил их отойти на безопасное расстояние от воды, чтобы мы могли спокойно забрать их щедрые дары. Дикари так и поступили, но вскоре стало ясно, что за один поход нам не управиться и не перенести весь провиант в лодку.Пришлось нам еще раз высаживаться на берег.Африканцы уже совершенно не опасались нас и миролюбиво поглядывали в сторону баркаса, и я решил выразить свою благодарность хотя бы дружественным прощальным жестом. Но едва я приложил обе руки к груди и поклонился, как раздались отчаянные крики. Прямо на дикарей неслись два леопарда, и вся толпа мигом бросилась врассыпную. Самые отчаянные помчались в сторону моря, а некоторые притаились за деревьями.Однако и хищники – то ли играя, то ли не поделив добычу, – вели себя странно. Они рычали и прыгали, а затем один из них бросился в воду и поплыл прямо к нашей лодке. Не зная, что за этим последует, я велел Ксури побыстрее зарядить еще пару ружей, а свое держал наготове. Недавний случай со львом сослужил мне хорошую службу. Без всякого волнения прицелившись, я спустил курок и с первого же раза попал леопарду прямо в голову. Грохот выстрела отпугнул другого хищника, который поспешно скрылся за дальним кустарником.Смертельно раненный зверь вынырнул на поверхность и из последних сил повернул к берегу. Ему оставалось проплыть какую-нибудь пару ярдов, когда он погрузился в воду, окрасив ее своей кровью.Мы подогнали баркас поближе, чтобы удостовериться, что леопард мертв, а оглушенные выстрелом и пораженные происходящим чернокожие не решались даже пошевелиться. Только один дикарь с копьем наперевес осторожно сделал несколько шагов в сторону зверя, затем внимательно взглянул на ружье в моих руках и что-то гортанно прокричал, обращаясь к соплеменникам. Негр указывал то на меня, то на убитого хищника, то принимался энергичными жестами звать сородичей. Из этого я понял, что дикарь совсем не прочь завладеть леопардом.Одному ему оказалось не под силу вытащить из воды крупного зверя, а остальные, почтительно глядя на нас, по-прежнему не двигались с места. Тогда я, призвав Ксури на помощь, нырнул в воду и, обмотав веревку вокруг шеи леопарда, другой конец кинул на берег. Чернокожий охотник крепко схватился за нее, и только тогда к нему бросились те негры, которые находились поближе. Затем к ним присоединились и остальные. Мне ничего не оставалось, как наблюдать за их слаженными действиями и обсыхать на палубе баркаса.Дикари мигом поняли, что леопард им подарен, и с восторженно-благодарными воплями усердно принялись за работу. Заостренными камнями они так ловко сняли шкуру и разделали тушу зверя, как не смог бы сделать даже лондонский мясник, вооруженный стальным ножом. Затем знаками нам предложили часть добычи, но я отказался принять дар. Вместо этого я указал на пустой кувшин для воды и попросил оставить нам шкуру леопарда. Ее доставили тотчас, а заодно воду и целый запас местной стряпни, которую принесли из селения две молодые темнокожие женщины. Погрузив все на баркас, мы отплыли, сердечно распрощавшись с гостеприимными туземцами…Нам сопутствовала отличная погода, и в течение двух недель мы шли в прежнем направлении, не приближаясь к побережью. Наконец показалась узкая полоса суши, далеко выступающая в море. Я решил обогнуть ее и в тот момент, когда баркас поравнялся с оконечностью косы, вдруг увидел вдали гряду мелких островов или даже рифов. Они были еще далеко, но в случае перемены ветра представляли большую опасность. Во мне затеплилась надежда, что это острова Зеленого Мыса. Я спустился в каюту, чтобы взять компас, но тут раздался крик Ксури: «Хозяин, бегите скорее сюда! Корабль! Я вижу паруса!Поначалу мальчик испугался, решив, что видит пиратское судно, посланное за нами в погоню. Я стремглав выскочил на палубу и тут же успокоил его, сказав, что мы уже слишком далеко от мавров, а этот большой корабль, скорее всего, плывет из Европы к берегам Гвинеи.Но, присмотревшись, я понял, что корабль движется в совершенно противоположном направлении. Тогда я решил выйти в открытое море и попытаться на всех парусах догнать неизвестных мореплавателей.К сожалению, расстояние между баркасом и далеким кораблем уменьшалось так медленно, что я вскоре отчаялся. Лишь после длительных и неимоверно тяжких усилий придать громоздкой посудине больше хода нас наконец-то заметили. Корабль убавил парусов: там, очевидно, рассматривали в подзорную трубу наш неповоротливый баркас. Мы воспрянули духом. Я стал стрелять из ружья, а Ксури поднял на флагшток вымпел в знак того, что мы терпим бедствие. Он нашел его в каюте среди вещей своего бывшего хозяина-пирата.Это сработало: судно легло в дрейф, давая возможность баркасу приблизиться.Спустя три часа мы наконец-то поднялись на его палубу.Это был португальский корабль, плывший в Бразилию; мне начали задавать вопросы на разных языках, пока среди команды не нашелся матрос-шотландец, которому я объяснил, кто мы такие и что с нами случилось. Капитан корабля был занят, но когда позже нас отвели к нему и я со всеми подробностями поведал о нашем побеге и морских скитаниях, этот добросердечный человек принял самое живое участие в нашей судьбе.Я был буквально на седьмом небе от того, что наконец-то обрел долгожданную свободу, и в благодарность за избавление от невзгод предложил капитану все, что имел. Он с упреком взглянул на меня и заявил, что ему ничего не нужно и что я получу все свое имущество в целости, как только мы достигнем берегов Бразилии. «Я оказываю вам услугу без всякой корысти, – проговорил капитан, – потому что хотел бы, чтобы так же поступили и со мной, если я когда-нибудь окажусь на вашем месте. А на море такое всегда может приключиться. Вам ведь придется возвращаться на родину, а это неблизкий путь. К тому же на первое время вам понадобятся средства к существованию…Этот человек оказался джентльменом не только на словах, но и на деле. Он распорядился произвести опись вещей на баркасе, взятом на буксир, и сохранить каждую вещь, чтобы я мог получить все обратно – вплоть до простых глиняных кувшинов. Что же касается самого баркаса, то, одобрив его состояние, капитан сказал, что не прочь купить это судно, и спросил цену. Я ответил, что отдаю ему баркас задаром, однако он воспротивился и написал расписку, согласно которой брал обязательство расплатиться со мной в Бразилии серебром, если я не найду лучшего покупателя. Кроме того, он предложил мне пятьсот реалов за Ксури. Но я не хотел продавать мальчика, который был так предан мне, и чистосердечно сказал об этом капитану. Тот согласился, что мои соображения справедливы, но посоветовал все же принять его предложение и обещал, что, если мальчик, достигнув совершеннолетия, примет христианство, он даст ему вольную. Это меня устраивало, а позднее оказалось, что Ксури и сам не прочь перейти в услужение капитану.Наше плавание, продолжавшееся двадцать два дня, завершилось вполне благополучно, и ранним солнечным утром мы вошли в бухту Всех Святых, где на берегу располагался торговый город Баия, иначе Салвадор , – столица Бразилии и центр португальской колонии.Мне предстояло решить, как жить дальше.

Оглавление


Робинзон Крузо из кошачьего мира! Котёнок оказался один на необитаемом острове…

Недавнов. Санкт-Петербургепоявилсясвой. Робинзон. Крузо. Каккотиктамоказался—неизвестно. Возможно, такимжестокимспособомотнегохотелиизбавитьсяхозяева. Другойвариант–котикзабралсяврыбацкуюлодку, анаобратныйрейснеуспел…Когдамалышпонял, чтооноказалсянаостровеодин, тоначалпривлекатьвниманиепрохожих, которыегулялинаберегуозера. недожидаясьпомощирыбаковналодках. Леониди. Александррешилисьпоплытьнаостров, безкакихлибоспецсредств. Кристинаосталасьнаберегу, токотёнокоченьрадостноихвстретил. Онтутжепрыгнул. Александрунаруки! )) которыенаблюдализаспасениемкотёнка, нониктоизнихнерешилсяприютитьего. Темнеменее, втотжеденьбедняжкавсё-такинашёлсебезаботливуюхозяйку! Смотрительница. Приоратскогодворца, узнавокотёнке, ведьнекаждыйрешилсябынатакоеэкстремальноеспасениеживотного!Кстати, тыужеслышалисториюобамериканце, которыйприютилболее 300 кошеквсвоемдомашнемпитомнике? Прочтитрогательныйрассказонёмвэтомпосте! ?